На 77-м году жизни умер один из самых известных белорусских режиссеров Игорь Добролюбов, ученик Михаила Ромма.
Его фильмы - "Белые Росы", "Эпилог", "Плач перепелки", "Удвительные приключения Дениса Кораблева", "По секрету всему свету", "Расписание на послезавтра", "Иван Макарович".
В последнее время Игорь Добролюбов тяжело болел - результат нескольких инсультов. Родные режиссера говорят, что они стали следствием судебной тяжбы с "Беларусьфильмом". Добролюбова лишили авторских прав на самый известный его фильм "Белые Росы".
Из книги мемуаров "Осколки":
Утро. Дождь. Взяв газету из почтового ящика, читаю сообщение о том, что на кинофестивале в Венеции картина «Иван Макарович» получила приз. Я обалдел.
Я как-то в Госкино в Москве говорю: «Ну как же так? Картина была там, а я здесь. Она приз получила, а я вот как стоял тут, так и стою». Мне, наивному дураку, отвечают: «Не волнуйтесь. Можете не сомневаться, что вашу картину представляли вполне достойные люди».
Я уже это все забывать стал, как однажды, по каким-то делам находясь в Госкино СССР, в коридоре сталкиваюсь с женщиной. Крупная такая дама.
- Так, зайдите ко мне в кабинет.
Я захожу. Огромная комната, много народа, ее стол в глубине, и возле него сейф большой. Открывает сейф и дает мне красивую коробочку.
- На, забери. Чего оно у меня тут? Материальная ответственность все-таки.
- А что это?
- Твой приз.
Это был старинного литья из чистого серебра лик богини Минервы, богини плодородия и знаний.
Вот в такой «торжественной обстановке» мне и вручили приз Международного венецианского фестиваля!
Так же совершенно отвратительно мне сообщили о присвоении звания Народного артиста БССР. «Иван Макарович» был многократно премирован, в связи с чем мне присвоили это звание. Присвоили следующим образом. Были мы в музее Чюрлениса (белорусская делегация ездила в Литву). В туалете там чистота стерильная, огромный писсуар во всю стену. Я стал, справляю малую нужду, и вдруг входит Иван Иванович Антонович (в то время заведующий отделом культуры ЦК КПЬ). И вот мы совершаем это дело, а он говорит: «Ну, что ж, дырку надо вертеть, звание даем тебе».
***
Валету, бедному, наше стремление изобразить его выпившим (съел бутерброд с водкой) дорого далось. Собачку мы взяли из мединститута. А здесь у нас уже был ветеринар с иглой, чтобы вести снотворное, безвредное, но собачка за километр учуяла запах и рванула прочь. Ребята-осветители догнали, завернули в телогрейку, она не давалась никак, притащили на съемочную площадку, ветеринар сделал укол, и на какие-то мизерные мгновения она сделала вид, что заснула, а может быть, и действительно заснула. На миг.
А если бы поймали обычную собаку, усыпили бы легко. Не должны были мы брать из мединститута собачку, лучше бы взяли другого Валета. Эти животные уколов «наелись» так, что боятся даже запаха медицины.
Снова чувствовал себя жестоким человеком.
***
Когда я, готовясь к съемкам и «Плача перепелки», и «Белых Рос», и «Осенних снов», мотался в поисках стариков по белорусским театрам, оказалось, нетути старичков-то. Возраст пришел - и на пенсию. Между тем оторвать актера от театра - его убить. Каждый театральный директор должен зарубить себе навсегда на своем сердце, что если ты отправляешь артиста на пенсию, ты оправляешь его в могилу. Он, народный и разнородный, готов выходить с подносом, лишь бы хоть что-то делать на сцене, без атмосферы которой он дышать не может. Причем я твердо убежден, что режиссерам обязательно нужно сказать: «Ребята, в театре старички есть, так что репертуар соответствующий присматривайте». Пусть он в последнем акте, как Фирс, но сыграет свою роль...
Комментарии